Духовные беседы

СТАТЬИ

 

 

 

 


 

СТАТЬИ  АННОТАЦИИ
ОБЪЯВЛЕНИЯ
ПОЧТА  

 ГЛАВНАЯ

 

  Rambler's Top100

   

  Rambler's Top100

 

ЦЕРКОВЬ И ТЕАТР

(эфир 28.04.2001)

(гости программы: настоятель московских храмов свт. Митрофана Воронежского и Благовещения Пресвятой Богородицы в Петровском парке протоиерей Дмитрий Смирнов и художественный руководитель театра Русской драмы “Камерная сцена”, заслуженный деятель искусств России, лауреат премии Москвы в области литературы и искусства Михаил Григорьевич Щепенко)

Проблема соотношения духовной жизни и современного искусства сейчас стоит очень остро. Особенно важно решение ее человеку искусства, уже в зрелом возрасте пришедшего в Церковь.

Как для любого христианина, живущего в миру, так и для любого пастыря актуален вопрос непростых взаимоотношений Церкви и искусства. Вопрос этот настолько важен, что в “Основах социальной концепции Русской православной церкви” отдельная статья посвящена этому вопросу.

             О. Дмитрий Смирнов:

“Основы социальной концепции” – это не изложение нового учения Церкви. Это очередная, можно сказать, регулярная, попытка Церкви переложить свое учение на язык современности. Она служит для облегчения понимания учения Церкви тем миром, который, к сожалению, от Церкви оторвался. В данном случае справедлив закон, гласящий, что новое – это хорошо забытое старое. Этот документ напоминает нашим соотечественникам, что источником русской культуры, так же как и вообще культуры европейской, является церковная жизнь. Поэтому Церковь никак не может быть врагом культуры, напротив, она является производящей и животворящей силой этой культуры. Впрочем, глядя на некоторые произведения современной массовой культуры этого никак нельзя предположить. Так же, как глядя на поведение некоторых людей трудно предположить, что они - образ Божий, а не потомки шимпанзе. Тем не менее, хотя поведение отдельных людей вполне обезьянье, и даже хуже, они все равно остаются образом Божиим. Поэтому, если мы хотим продолжать историю России, обратившись к своим корням, нам обязательно надо иметь в виду первоисточник отечественной культуры.

- Известно, что многие святые Православной церкви однозначно отрицательно относились к театру. Вместе с тем, мы знаем, что св. Димитрий Ростовский писал пьесы для театральных постановок. И во многих современных воскресных школах существуют театральные коллективы. Как разрешается это формальное противоречие?

Отец Дмитрий:

Противоречие это действительно формальное. Когда древние святые отцы высказывались о современном им театре, в котором воспевались страсти, в котором реально убивали людей, в котором обожествлялись человеческие пороки, конечно, Церковь , современная этому театру, не могла не высказаться о нем отрицательно. Хотя представление в таком театре, с точки зрения и драматургии, и режиссуры было часто мастерски сделано, Церковь, заботящаяся о душах людей, не могла относиться к театру иначе.

Основоположником же русского театра является Димитрий Ростовский, великий святитель Церкви и составитель многотомного сборника житий святых. Этот замечательный учитель Церкви своими пьесами преследовал совсем иную цель, нежели античный театр. Он ставил перед собой задачу воспитания. Поэтому, русский театр – это совершенно иное явление, которое воистину может и должно сеять разумное, доброе и вечное.

Я не большой специалист и знаток всего спектра современного московского театрального поля, но могу сказать, что, например, театр русской драмы “Камерная сцена” сохраняет уникальную отечественную традицию этого жанра. Этот театр не воспевает страсти, хотя отражает их, потому что они присутствуют в человеке. При этом, в своих спектаклях, он рассказывает языком художественных театральных средств о Христе. Если бы святитель Иоанн Златоуст, живший в четвертом веке, побывал в этом театре, он вряд ли был бы о нем другого мнения.

            Михаил Григорьевич Щепенко:

            Я хочу, быть может, даже поспорить с отцом Дмитрием, потому что процесс взаимоотношения святых отцов с театром был сложным всегда и, в частности, св. Иоанн Кронштадтский (1829-1908), святой, по времени жизни примыкающий к нашему времени, относился к театру отрицательно, хотя другие святые несколько более положительно. Есть явная полемика между названием книги св. Иоанна Кронштадтского “Моя жизнь во Христе” и названием книги Станиславского “Моя жизнь в искусстве”.

Действительно, есть основания относиться к театру как к явлению, имеющему отношение к демоническим влияниям. Существуют высказывания святых отцов о том, что театр создал в городах дьявол, о том, что театр – училище страстей и т.д. Эти высказывания имеют основание и по отношению, несомненно, к современному театру, потому что он в целом, - я этого не скрываю, - остается языческим. И культура наша остается языческой, или, скорее, к ней возвращается.

В странах Западной Европы это возвращение произошло достаточно давно, начиная с Возрождения, Просвещения и т. д., когда высшей ценностью стал человек, и человеческая свобода. Свобода – это великий Божий дар, но,  в данном случае, он поставлен выше Бога и выше любви.

Эта принципиальная ошибка в развитии общественного сознания, влечет за собой трагедию художника: трагедию Пушкина, трагедию Толстого,  и т.д. Конечно же, трагедию нынешних театральных, и не только театральных деятелей. Лично я в себе это остро ощущаю, потому что наше своеволие, наше “я хочу” для художника служит камнем преткновения.

Художник поклоняется искусству.  Замечательны слова Станиславского: “Театр – храм, актер – жрец; священнодействуй, или убирайся вон!” Но театр-то, все-таки не храм! А если храм, то чего? Искусства? А какого бога? – Аполлона, - говорит Станиславский. С позиции Православия, Аполлон – это бес, демон. И все эти атрибуты и символы – Олимп, Парнас, пегас – свойственны нехристианскому мышлению, которое в театре продолжает оставаться. Р.Роллан говорит: “Искусство – как солнце, оно ни нравственно, ни безнравственно”. Но если наше дыхание не славит Господа, если мы существуем не во имя Господа, то наше искусство превращается, действительно, в училище страстей и в явление развращающее.

            Отец Дмитрий:

У нас сейчас парадоксальная ситуация: Михаил Григорьевич говорит с церковной точки зрения о том какие опасности существуют в искусстве вообще и в театральном в частности. Я, как священник, вроде бы должен был нападать на театральное искусство, но выступаю как адвокат и защитник. Но это не значит, что мы спорим, мы просто говорим о разных аспектах. Я говорю в данном случае не как священник, а как художник. Михаил Григорьевич говорит не как режиссер замечательного театра и его художественный руководитель, а как верующий православный христианин. На первый взгляд может создаться впечатление, что мы спорим, но на самом деле, я думаю, наши позиции не разойдутся.

М.Г.Щепенко:

В целом, театр как искусство, сейчас представляет собой языческое явление, где кумирами являются само искусство и субъект творчества – художник. Это, на мой взгляд, одна из кардинальных ошибок, которая трагически переживается каждым художником. Понимая опасность нашего дела, мы, с другой стороны, в нашем театре понимаем необыкновенную, несопоставимую ни с каким искусством силу театра. Театральное искусство - это оружие мощного воздействия на человека, и мы не хотим отдавать это оружие в руки людей, чуждых Церкви, просто сказав, что это плохо, это колоссальные искушения, это большая опасность для актера, связанная с лицедейством, раздвоением личности, погружением в отрицательные образы и т.д.

То актер в иллюзорной жизни, то эта жизнь делается реальнее реальной жизни; совращение зрителя в эту иллюзорную жизнь – это масса подводных, а то и не подводных камней, которые преодолеть необыкновенно трудно. Путь христианина узок, путь христианина в театре многократно уже узкого.

Понимая, что в современном мире идет глобальная борьба, я знаю, что нельзя не быть участником этой борьбы. А имея в руках такое оружие, как театр, не бороться просто нельзя. Сейчас распространено колоссальное растление, чудовищный разврат, - разворот нашего сознания от Бога в звериные дебри.

Деятельность нашего театра я мыслю, как, с одной стороны, протест, а с другой стороны, утверждение позитивного, утверждающего начала, что является, конечно, основным аспектом нашей деятельности. Позитивное начало нашего творчества можно усмотреть только в христианских идеалах. Более высоких, - да, что там говорить, - иных идеалов и нет.

Мы исповедуем утверждающее искусство, то, которое утверждает две наибольшие заповеди:  “возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всей душой твоей, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя”. Я признаю в искусстве только утверждение, потому что утверждение в порядковом плане многократно сложнее отрицания, даже отрицания правдивого. Все наши спектакли мы стремимся отдать служению Богу и служению ближнему, используя силу театрального искусства. Мы не декларируем своей направленности, называя себя христианским театром. Мы называемся театром русской драмы “Камерная сцена”, желая быть театром христианским не по названию, а по духу. И это очень трудно, потому что сначала нужно быть в жизни по духу православным христианином, а затем уже   таковым в искусстве.

Я убежден в том , что русское искусство, русская литература по той причине и не имеют себе равных в мире, что основа их – православие.

            Отец Дмитрий:

В нашем приходе люди около сорока различных национальностей. И вот, при глубоком воцерковлении человека, даже если он родился на другом континенте, даже если он родился в другом полушарии, вдруг он начинает приобретать те черты, которые мы называем “русскими”. Вот интересный феномен: он еще говорит с акцентом, а уже имеет русские черты.

Те русские черты, которые проявляются и в русском человеке, и в русском театре, имеют корни в православии. В русском театре, в русской драме, в русском тексте – подлинном литературном, эти черты присутствуют. И, благодаря литературному транспорту, театр может достигать переадресации к своим христианским корням и достигать подлинной русскости.

- Какие спектакли у Вас готовятся к выходу? И второй вопрос: у вас очень маленькое помещение; во время спектаклей зал переполнен; есть ли у Вас планы по расширению своего театра?

М.Г.Щепенко:

Если говорить о творческих планах, то их очень много. Ближайшие наши премьеры мы предполагаем осуществить на основе пьесы Островского “Сердце – не камень”, на основе прозы Ивана Шмелева “Куликово поле” и, как это ни странно, на основе водевиля Сологуба “Беда от нежного сердца”. Последнее может показаться странным, - вроде, легкомысленный жанр, но у нас были спектакли веселые: детские веселые спектакли, “Женитьба” – веселый спектакль, хотя с выходом в трагикомедию. Существует потребность в смехе, но в смехе не пустом, а в таком, который, как нам кажется, выводит на истинные ценности. Сейчас время требует радостного искусства. Чем тяжелее мы живем в социальном плане, тем более эта сентенция оказывается справедливой. Этот жанр появился у нас не потому, что мы ставим какие-то концептуальные задачи, с этим связанные, а потому, что сердце этого просит. В связи с этим у нас и возник спектакль и смешной, и грустный, и, наверное, в чем-то поучительный – “Беда от нежного сердца”.

По поводу расширения у нас огромные планы. Нам выделена большая земля. И вот, мы сейчас совместно со Свято-Тихоновским институтом, совместно с отцом Димитрием Смирновым разрабатываем план по созданию культурно-образовательного комплекса по возрождению традиционной духовности. В него, конечно, войдет не только наш театр, поэтому мы останемся камерным театром. Зал у нас будет не очень большой и наша “камерность” сохранится. В комплекс войдет также часть Свято-Тихоновского института и иные подразделения, которые, как нам кажется, будут развивать, прежде всего, молодежь и детей в православном духе, в духе приобщения к тем великим традициям, которые сейчас, к сожалению, планомерно утрачиваются.

- Михаил Григорьевич, если можно, скажите несколько слов о спектакле “Муромское чудо”.

М.Г.Щепенко:

На мой взгляд, это необыкновенно актуальный спектакль. В основе его лежит житийная литература о Петре и Февронии – русских святых покровителях православной семьи. Сейчас, когда семья разрушается  - это ни для кого не секрет, а, с другой стороны, когда семья является основой общности государства и народа, этот спектакль имеет особое значение.

Мы пошли на колоссальный риск, создавая спектакль не на основе драматургийной, а на основе житийной литературы. Это был очень рискованный шаг, но по той реакции, которую мы имеем от зрителей, мы чувствуем, что совершается что-то действительно дорогое и с нами, и с нашими зрителями на этом спектале. В необходимости укрепления семьи сейчас и заключается огромная актуальность этого спектакля.

видеосюжет: фрагмент спектакля театра Русской драмы “Камерная сцена” “Муромское чудо”

 

<назад


редакция и дизайн: Дмитрий Жаровский


 

Поиск в православном интернете

полнотекстовый    поиск по частям слов   Помощь